CO2-лазер для лечения растяжек
Guilherme Almeida, Elaine Marques and Rachel Golovaty Отделение дерматологии, больница Sirio Libanes, Бразилия — частная практика: Clinica Dermatologica Dr Guilherme de Almeida, Rua Barata Ribeiro 414, Sao Paulo, CEP 01308000, Brazil Clinica Dermatologica Dr Guilherme de Almeida, Sao Paulo, Brazil
Аннотация
Растяжки, или striae distensae (SD), — это общеизвестное распространенное дерматологическое состояние, которое поражает пациентов всех возрастов, полов и этнических групп. Оно редко вызывает серьезные медицинские проблемы, но может оказывать глубокое психологическое воздействие на пациентов. Сообщалось о различных факторах риска, однако многие аспекты эпидемиологии растяжек остаются недостаточно изученными. Хотя стандартного лечения SD не существует, было опробовано множество топических средств, пилингов, световых и лазерных систем. Учитывая большое количество методов, применяемых для улучшения состояния при SD, в последнее время популярной терапевтической альтернативой стали лазеры. Цель этой главы — обсудить причины и возможные методы лечения, описанные в литературе, рассмотреть клиническую эффективность и безопасность фракционного CO2-лазера при лечении SD, а также представить пятилетний опыт использования этого устройства.
Ключевые слова РастяжкиStriae distensaeStriae rubraStriae albaStriae atrophicansStriae gravidarumЛазеротерапияФототерапияКислотные пилингиИнъекции коллагенаЛазерный липолизРадиочастотное воздействиеМикродермабразияНеабляционные лазерыФракционная лазерная шлифовка
Введение
Roederer впервые описал стрии в 1773 году, а Troisier и Menetrier представили первые гистологические описания в 1889 году (Troisier and Ménétrier 1889). Striae distensae (SD), также называемые растяжками (SM), striae rubra, striae alba, striae atrophicans, striae gravidarum (SG), — это общеизвестное распространенное дерматологическое состояние, которое поражает пациентов всех возрастов, полов и этнических групп. SD часто встречаются в подростковом возрасте, во время беременности и при ожирении. Наиболее часто поражаются молочные железы, плечи, живот, ягодицы и бедра. Первоначально SD проявляются отечными красными или розовыми линейными бляшками, которые называются striae rubra. Со временем цвет бледнеет, и очаги становятся гипопигментированными, атрофическими и постоянными (striae alba). Это состояние редко вызывается системными заболеваниями, но обычно оказывает глубокое психологическое воздействие на пациентов (Al-Himdani et al. 2014; Watson et al. 1998; Ud-Din et al. 2016).
SD являются известным проявлением нескольких клинических состояний, как хронических, так и острых, с весьма различной патофизиологией (например, беременность, подростковые ростовые скачки, ожирение, значительная прибавка веса, синдром Кушинга, синдром Марфана, сахарный диабет, длительное применение системных или топических стероидов), что затрудняет определение их истинной этиологии. Большинство исследований SD было сосредоточено на беременных женщинах и подростках. Отягощенный семейный анамнез является фактором риска в обеих этих группах. Среди подростков ИМТ и детское ожирение влияют на риск развития SD (Troisier and Ménétrier 1889).
Эпидемиология
Распространенность SD, описанная в литературе, сильно варьирует и составляет от 6% до 88% (Cho et al. 2006; Sisson 1954; Kelekci et al. 2011; Thomas and Liston 2014; Chang et al. 2014; Ghasemi et al. 2017; Osman et al. 2017; Davey 1972; Elton and Pinkus 1966; García-Hidalgo et al. 1999; García-Hidalgo 2002). У подростков распространенность составляет от 6% до 86%, а у беременных женщин — от 43% до 88% (Cho et al. 2006; Chang et al. 2014; Ghasemi et al. 2017; Osman et al. 2017; Atwal et al. 2006; Canpolat et al. 2010; Maia et al. 2009; Jaramillo-Garcia et al. 2009; Cohen et al. 1997). Среди лиц с ожирением и ИМТ 27–51 распространенность, по данным, составляет 43% (García-Hidalgo et al. 1999). Распространенность среди небеременных женщин и взрослых мужчин в литературе сильно варьирует (Kelekci et al. 2011; Elton and Pinkus 1966; Cohen et al. 1997; Murphy et al. 1992). Факторы риска у беременных женщин могут быть конституциональными (возраст матери и ИМТ) или связанными с беременностью (масса тела ребенка при рождении, гестационный возраст, прибавка веса во время беременности и многоводие) (Ghasemi et al. 2017; Osman et al. 2017; Atwal et al. 2006; Canpolat et al. 2010; Murphy et al. 1992).
В качестве факторов развития SG предлагалось множество факторов риска, таких как вес матери во время беременности (Ersoy et al. 2016; Liu 1974; Thailand J-Orh et al. 2008), прибавка веса во время беременности (Osman et al. 2017), возраст матери (Atwal et al. 2006), структура кожи (Ghasemi et al. 2017), семейный анамнез (Chang et al. 2014), раса и масса тела при рождении (Liu 1974). Эти факторы изучались, но их влияние не было четко доказано (Davey 1972; Liu 1974; Thomas and Liston 2014; Muzaffar et al. 1998; Kartal Durmazlar and Eskioglu 2009). Хирургические вмешательства и лекарственные препараты также ассоциировались с SD (Osman et al. 2017; Pinkus et al. 1966; Di Lernia et al. 2001; McKusick 1971; Rolleston and Goodall 1931; Shafir and Gur 1999; Tsuji and Sawabe 1993; Gupta 2000).
Ersoy и соавт. (2016) опубликовали новое исследование, направленное на определение индивидуальных факторов риска, связанных с SD, и сообщили о некоторых профилактических мерах. Это проспективное обсервационное исследование включало 211 первородящих беременных женщин, госпитализированных для родов и не имевших системных заболеваний или других факторов риска (приема лекарств или многоводия). Использование профилактических масел или лекарств, курение, тип кожи, потребление воды и уровень финансового дохода не являлись значимыми предикторами появления SG.
Согласно логистическому регрессионному анализу, включавшему все переменные, которые оказались значимыми при индивидуальных сравнениях, то есть возраст, ИМТ во время беременности, ИМТ при поступлении, окружность живота, масса тела при рождении, семейный анамнез, пол ребенка и уровень образования матери, было установлено, что снижение возраста матери на каждую единицу увеличивает риск SG в 1,15 раза (Ghasemi et al. 2017; Muzaffar et al. 1998; Kartal Durmazlar and Eskioglu 2009; Thomas and Liston 2014).
Гистопатогенез striae distensae
Описаны три основные теории образования SD: механическое растяжение кожи, гормональные изменения и врожденное структурное нарушение кожных покровов. Механическое растяжение кожи постулируется из-за перпендикулярности SD направлению линий кожи. Однако противоречащие исследования оспаривают эту теорию (McKusick 1971; Nigam 1989). Считается, что адренокортикотропный гормон (АКТГ) и кортизол изменяют активность фибробластов, приводя к усилению катаболизма белков и модификации коллагеновых и эластиновых волокон (Klehr 1979). Также полагают, что гормоны, связанные с беременностью, влияют на образование SD (Osman et al. 2017; Nigam et al. 1990; Cordeiro et al. 2010; Lurie et al. 2011). Нарушение экспрессии генов внеклеточного матрикса также рассматривается как возможный механизм образования SD (Etoh et al. 2013; Friedman et al. 1993).
Точный патогенез стрий до сих пор остается спорным. Ранние гистологические изменения дермы можно обнаружить при электронной микроскопии, включая дегрануляцию тучных клеток и активацию макрофагов, приводящую к эластолизу средней дермы. Высвобождение тучными клетками ферментов, включая эластазы, предлагается в качестве ключевого инициирующего процесса в патогенезе SD. Воспалительный процесс вызывает изменения коллагена, эластина и фибриллина. Считается, что реорганизация фибриллина и эластина играет важную роль в патогенезе SD, а у лиц, предрасположенных к развитию SD, может существовать исходный дефицит фибриллина (Watson et al. 1998; Sheu et al. 1991).
Глубокий и поверхностный периваскулярный лимфоцитарный инфильтрат с единичными эозинофилами, расширенные сосуды и отек верхней дермы характерны для недавно появившихся стрий. SD на этой стадии обозначаются как «striae rubra» (SR).
На поздней стадии вытянутые тяжи коллагена концентрируются в верхней трети ретикулярной дермы и располагаются параллельно поверхности кожи. На «терминальных» стадиях SD наблюдается истончение эпидермиса из-за сглаживания сосочков и недостаток коллагеновых и эластических волокон. SD на этой стадии классифицируются как «striae alba» (SA) и считаются постоянными (Watson et al. 1998; Ackerman Ab et al. 1997; Arem and Kischer 1980).
Striae distensae можно рассматривать как форму рубцевания дермы, а их клинические и гистологические особенности схожи с ремоделированием рубца. По той или иной причине коллаген дермы разрывается или разделяется, а образовавшийся дефект замещается вновь сформированным коллагеном, который ориентируется в направлении локальных сил напряжения (Sisson 1954). Независимо от основной патологии, которая может запускать каскад неопределенных событий, конечный общий путь приводит к разрушению и разрыву дермального матрикса, что клинически проявляется в виде SD.
В недавнем исследовании изучаются ранние молекулярные изменения, которые могут способствовать дряблости зрелых striae gravidarum (SG). Авторы исследовали сеть эластических волокон дермы, которая обеспечивает эластические свойства кожи человека. Они получили образцы кожи недавно развившихся эритематозных абдоминальных SG у здоровых беременных женщин. Эластические волокна были исследованы с помощью окраски по Verhoeff и иммунофлуоресценции. Нормальная сеть эластических волокон при SG оказалась резко нарушенной по сравнению с перифокальной кожей живота или контролем (нормально выглядящей кожей бедра). Это нарушение сопровождалось появлением коротких, дезорганизованных, тонких нитевидных «фибрилл», которые наиболее заметно наблюдались в средней и глубокой дерме. Эти фибриллы были богаты тропоэластином — основным компонентом нормальных эластических волокон — и сохранялись в послеродовом периоде, не формируя нормально выглядящие эластические волокна. Появление этих фибрилл сопровождалось повышенной экспрессией генов тропоэластина и фибриллина-1, но не других компонентов эластических волокон, таких как фибриллин-2, фибулин-1, фибулин-2 и фибулин-5. Авторы заключили, что на ранней стадии SG сеть эластических волокон выглядит резко нарушенной, а вновь синтезированные богатые тропоэластином фибриллы появляются в результате несогласованного синтеза эластических волокон. Поскольку такие фибриллы тонкие и дезорганизованные, они не функционируют как нормальные эластические волокна. Эти результаты помогают прояснить патогенетический механизм развития дряблости при SG (Wang et al. 2015).
Лечение
Лечение striae distensae представляет значительную сложность. Они редко исчезают без вмешательства. Даже при проведении лечения более реалистичной целью является улучшение, а не полное разрешение. Наилучшие результаты достигаются при лечении SD в ранней фазе. После перехода SD в зрелую статическую фазу они значительно хуже поддаются лечению.
Сообщается о различных методах лечения или профилактики SD. Среди них лазеротерапия (Cho et al. 2006; Belo and Arceo-Cruz 2009; Alexiades-Armenakas et al. 2011), фототерапия (Sadick et al. 2007), химические пилинги (Mazzarello and Farace 2012), чрескожная коллагеновая индукция (Aust et al. 2010), лазерный липолиз (Freedman 2010), радиочастотные методики (Suh et al. 2007) и микродермабразия (Abdel-Latif and Albendary 2008). Ни один метод не был признан способным полностью устранить эти очаги (см. также следующие главы: «Неабляционные лазеры для лечения растяжек» настоящего издания; «Чрескожная доставка лекарственных препаратов с помощью абляционных методов (лазеры и радиочастотное воздействие)» настоящего издания).
Даже при наличии показаний к процедурам топическое лечение считается наиболее часто используемым методом и может применяться до процедур или в сочетании с ними (Kelekci et al. 2011). В недавней статье была проведена оценка доказательств использования топических методов лечения SD. Авторы рассмотрели англоязычную литературу, опубликованную с 1980 года (Kelekci et al. 2011). Продукты были категоризированы по механизму действия, включая средства, стимулирующие выработку коллагена, повышающие эластичность и улучшающие пролиферацию клеток, а также обладающие противовоспалительными и регидратационными свойствами. Результаты показали, что существует лишь небольшое количество исследований (n = 11), посвященных эффективности топических средств при ведении SD. Кремы Trofolastin и Alphastria продемонстрировали доказательства уровня 2 положительных результатов при их профилактическом применении при SD. Кроме того, терапевтическое использование третиноина показало противоречивые результаты, тогда как какао-масло и оливковое масло не продемонстрировали никакого эффекта. В целом для каждой топической формы наблюдался явный недостаток доказательств. Большинство топических продуктов не отражали их влияние на ранние SD по сравнению с поздними стадиями SD (striae rubrae по сравнению со striae albae) и их роль как в профилактике, так и в лечении. В заключение можно сказать, что не существует топической формы, которая была бы доказана как наиболее эффективная для устранения или улучшения SD. Требуется структурированный подход к выявлению и целенаправленному ведению симптомов и признаков с помощью подходящего топического средства. Для оценки эффективности топических продуктов для лечения и профилактики разных стадий SD необходимы рандомизированные контролируемые исследования (Ud-Din et al. 2016).
Лазеры и световые устройства
585-нм импульсный лазер на красителе с ламповой накачкой (PDL) при низких плотностях энергии обычно используется для воздействия на расширенные кровеносные сосуды striae rubra. После серии процедур PDL сообщалось об увеличении количества коллагена (McDaniel et al. 1996; Alster 1997). PDL оказывает умеренное положительное влияние на снижение выраженности эритемы при striae rubra, но не дает явного эффекта при striae alba. Из-за возможности нежелательных явлений PDL следует применять с особой осторожностью у пациентов с типами кожи по Fitzpatrick V–VI. McDaniel и соавт. провели контролируемое исследование с участием 39 пациентов с SD. Области лечения включали живот, бедра и молочные железы. Использовались четыре протокола лечения с разными расстояниями между пятнами и флюенсами. Необработанные SD служили контролем. Исходы измерялись с помощью субъективного анализа, профилометрии теней и гистологического анализа. Во всех протоколах у пациентов с SD было зарегистрировано значимое уменьшение затенения кожи по сравнению с контролем. Кроме того, эластин восстанавливал нормальный вид в SD, обработанных PDL с низким флюенсом (McDaniel et al. 1996; Hernández-Pérez et al. 2002).
Интенсивный импульсный свет (IPL), характеризующийся некогерентной фильтрованной импульсной лампой с широким спектром излучения (515–1200 нм), как было показано, замещает дермальный эластоз неоколлагеном, улучшая тем самым вид зрелых SD после серии процедур (Zelickson et al. 2004).
Радиочастотные (RF) устройства генерируют тепло, которое преобразует электрический ток в тепловую энергию, равномерно распределяющуюся на разных глубинах ткани. Это увеличивает выработку коллагена за счет индукции экспрессии мРНК коллагена I типа (Manuskiatti et al. 2009).
Длинноимпульсный 1064 Nd:YAG является неабляционным методом лечения морщин лица, и после его применения сообщалось об увеличении содержания коллагена в дерме. Он также обладает высоким сродством к сосудистым мишеням, что делает его полезным методом лечения SR. Лазер 1064 Nd:YAG можно безопасно использовать даже у пациентов с темными типами кожи (Goldman et al. 2008).
308-нм ксенон-хлоридный эксимерный лазер (XeCl), применяемый при псориазе, витилиго и поствоспалительной гипопигментации, использовался для репигментации SD. Биопсии после лечения показали увеличение содержания меланина, гипертрофию и увеличение числа меланоцитов; однако не удалось продемонстрировать улучшение атрофии кожи (Goldberg et al. 2003, 2005). Alexiades-Armenakas и соавт. провели рандомизированное контролируемое исследование с участием 31 пациента с SD. Очаги были рандомизированы путем чередующегося распределения на лечение и отсутствие лечения. Процедуры проводились с интервалом в две недели до максимум десяти сеансов; было достигнуто увеличение колориметрических показателей на 75% относительно исходного уровня или 100%-я визуальная коррекция пигмента. Меры исхода включали визуально оцениваемую коррекцию пигмента относительно контроля тремя слепыми наблюдателями и уровни пигментации кожи, измеренные колориметром. В обработанных SD по сравнению с парными контрольными участками было выявлено статистически значимое улучшение пигментации. Также сообщалось о более высоких визуальных уровнях пигментации по сравнению с контролем, но через 6 месяцев они снижались к исходному уровню. При чередующемся распределении в этом исследовании лечение было слепым. Еще одним опасением может быть смещение, связанное с выбыванием пациентов, поскольку не сообщается, сколько участников вошло в окончательный анализ (Alexiades-Armenakas et al. 2004).
Абляционные лазеры, такие как короткоимпульсный 10 600-нм CO2-лазер, вызывают испарение эпидермиса и коагуляцию подлежащей дермы. Они представляют риск гиперпигментации, особенно у лиц с темной кожей (Alster and Lupton 2002; Lee et al. 2010). Фракционный фототермолиз (FP) был разработан для преодоления нежелательных явлений, связанных с традиционной абляционной лазерной шлифовкой, и низкой эффективности неабляционных лазеров (Lee et al. 2010; Geronemus 2006).
Фракционная лазерная шлифовка может выполняться в абляционном или неабляционном режиме. Эти лазерные устройства генерируют сфокусированную лазерную энергию, которая доставляется в виде микрорешетки, создавая небольшие столбы деструкции ткани в эпидермисе и дерме, называемые микрозонами лечения (MTZ), с расположенными между ними островками здоровой ткани. В этих зонах деструкции происходит индукция ремоделирования ткани и синтеза нового коллагена и эластических волокон. Окружающая неповрежденная здоровая ткань служит структурным каркасом, а также обеспечивает трофическую поддержку обработанных зон, предлагая преимущество в виде значительного сокращения сроков заживления (Fisher and Geronemus 2005). Различие между абляционным и неабляционным FP заключается в разной степени испарения столбов ткани (абляционный) по сравнению с термическим повреждением с остаточным эпидермальным некротическим детритом (неабляционный). Неабляционная техника достигает лишь минимальной эффективности и требует многократных сеансов в течение продолжительного периода времени, тогда как фракционная абляционная техника отличается более высокой эффективностью, однако сопровождается большим дискомфортом, послеоперационной эритемой и более длительным восстановлением (Suh et al. 2007).
Устройства для фракционной лазерной шлифовки демонстрируют более высокую эффективность по сравнению с другими методами фотоомоложения и оказались особенно эффективны при акне-рубцах, глубоких морщинах лица и атрофическом рубцевании. Учитывая клиническое и гистологическое сходство стрий с рубцеванием дермы, характерным для этих состояний, теоретически при SD можно было бы достичь сопоставимых результатов. Фракционный абляционный 10 600-нм углекислотный CO2-лазер показал высокую эффективность как для шлифовки кожи, так и для лечения атрофических рубцов благодаря своей способности стимулировать регенерацию и ремоделирование коллагена и эластина. Кроме того, было задокументировано, что фракционный CO2-лазер индуцирует неоколлагеногенез в большей степени, чем неабляционные лазеры (Rahman et al. 2009).
Из-за высокого риска пигментных изменений у этнических типов кожи использование CO2-лазера у пациентов с фототипами IV–VI в значительной степени не рекомендовалось; однако при соответствующей осторожности фракционные системы CO2, по-видимому, безопасны и эффективны для лечения SD без заметного увеличения риска PIH.
Комбинированная терапия может стать будущим лечения SD. Одновременное использование нескольких подходов может позволить применять более низкие флюенсы, в конечном итоге снижая количество нежелательных явлений. Строгое соблюдение параметров лазера и стандартизация фотографии будут иметь важное значение для обеспечения достоверных результатов. Хотя теоретически различные энергетические устройства можно использовать в комбинации, было выполнено лишь небольшое число хорошо обеспеченных исследований, поэтому трудно сказать, какая комбинация окажется на переднем крае (Aldahan et al. 2016).
Опыт авторов
В нашей повседневной практике в течение последних 5 лет как красные, так и белые стрии, расположенные на разных участках тела, лечились фракционным CO2-лазером (UltraPulse, Deep FX). За этот период мы задокументировали лечение 500 бразильских пациентов (типы кожи по Fitzpatrick III–V) с SD, которые находились под наблюдением в течение 2 лет.
Для лечения за 20–60 минут до лазеротерапии на кожу наносили топический лидокаин в сочетании с кремом тетракаина. Лечение состоит из двух проходов лазера. Первый проход выполнялся по SD с использованием линейного шаблона, энергии 5–20 мДж, плотности 5–15%, одиночными импульсами. Второй проход выполнялся с использованием квадратного шаблона, энергии 2,5–10 мДж, плотности 5–15%, одиночными импульсами. Этот второй проход выполнялся не только по SD, но и вокруг них. Пациентам рекомендовали аккуратно промывать область, наносить заживляющий крем дважды в день в течение 2 недель и избегать пребывания на солнце в течение 3 недель. После этого периода их инструктировали использовать химический и физический топический солнцезащитный крем.
Клинические результаты оценивались через 3 месяца и 2 года после лечения с помощью программы для обработки изображений, которая количественно определяет объем SD до и после лечения путем совмещения фотографий до и после.
Через три месяца после лечения улучшение было зафиксировано у 100% пациентов. Среди них у 15% улучшение было признано отличным, у 65% — хорошим, у 20% — умеренным. Эти результаты сохранялись в течение 2 лет наблюдения (рис. 1, 2, 3, 4 и 5).
Наилучшие результаты были достигнуты при striae rubra по сравнению со striae alba, а также при SD, расположенных на молочных железах. Второй по результатам анатомической областью были живот, затем бедра.
Степень удовлетворенности пациентов была признана отличной у 10% и очень высокой у 90%.
Поствоспалительная гиперхромия была преходящим побочным эффектом. Для предотвращения дисхромии мы рекомендуем использовать низкие плотности.
Заключение
Striae distensae — это общеизвестное распространенное дерматологическое состояние, которое поражает пациентов всех возрастов, полов и этнических групп и редко вызывает серьезные медицинские проблемы, но может оказывать глубокое психологическое воздействие на пациентов. Для лечения и профилактики доступно множество методов, однако striae distensae по-прежнему остаются сложной задачей для дерматологии. Лазерное лечение может быть хорошим вариантом при его выполнении опытными специалистами. Фракционный CO2-лазер может давать очень хорошие результаты, но соответствующие параметры должны подбираться в зависимости от устройства. Низкая плотность является важным параметром для предотвращения побочных эффектов.
Основные выводы
- Striae distensae часто возникают во время беременности, полового созревания и при ожирении.
- Предлагаемые этиологические механизмы включают гормональные влияния, физическое растяжение и структурные изменения кожных покровов.
- Для striae distensae не существует единого стандартного лечения, но имеется множество различных методов.
- Лечение включает топические средства, радиочастотное воздействие, чрескожную коллагеновую индукцию, микронидлинг, IPL, а также неабляционные и абляционные лазеры.
- Ожидания должны быть реалистичными, однако фракционный CO2-лазер в последнее время продемонстрировал улучшение этих эстетически значимых очагов.
- Наилучшие результаты были достигнуты при striae rubra по сравнению со striae alba и при SD, расположенных на молочных железах. Второй анатомической областью с лучшими результатами был живот.
- Параметры следует подбирать в зависимости от устройства. Рекомендуется низкая плотность. Для предотвращения поствоспалительной гиперхромии рекомендуются фотозащита и топический уход.
Список литературы
Abdel-Latif AM, Albendary AS. Treatment of striae distensae with microdermabrasion: a clinical and molecular study. JEWDS. 2008;5:24–30.
Ackerman Ab CN, Sanchez J, Guo Y, et al. Histologic diagnosis of inflammatory skin diseases: an algorithmic method based on pattern analysis. Baltimore: Williams & Wilkins; 1997. p. 734–6.
Aldahan AS, Shah VV, Mlacker S, Samarkandy S, Alsaidan M, Nouri K. Laser and light treatments for Striae Distensae: a comprehensive review of the literature. Am J Clin Dermatol. 2016;17(3):239–56.
Alexiades-Armenakas MR, Bernstein LJ, Friedman PM, et al. The safety and efficacy of the 308-nm excimer laser for pigment correction of hypopigmented scar and striae alba. Arch Dermatol. 2004;14:955–60.
Alexiades-Armenakas M, Sarnoff D, Gotkin R, Sadick N. Multi-center clinical study and review of fractional ablative CO2 laser resurfacing for the treatment of rhytides, photoaging, scars and striae. J Drugs Dermatol. 2011;10:352–62.
Al-Himdani S, Ud-Din S, Gilmore S, Bayat A. Striae distensae: a comprehensive review and evidence-based evaluation of prophylaxis and treatment. Br J Dermatol. 2014;170(3):527–47.
Alster TS. Laser treatment of hypertrophic scars, keloids and striae rubra. Dermatol Clin. 1997;15:419–29.
Alster TS, Lupton JR. Prevention and treatment of side effects and complications of cutaneous laser resurfacing. Plast Reconstr Surg. 2002;109:308–16.
Arem AJ, Kischer CW. Analysis of striae. Plast Reconstr Surg. 1980;65:22–9.
Atwal GS, Manku LK, Griffiths CE, et al. Striae gravidarum in primiparae. Br J Dermatol. 2006a;155:965–9.
Aust MC, Knobloch K, Vogt PM. Percutaneous collagen induction therapy as a novel therapeutic option for Striae distensae. Plast Reconstr Surg. 2010;126:219–20.
Belo V, Arceo-Cruz MC, Buse E, et al. The efficacy of fractional resurfacing using an erbium glass laser in the treatment of stretch marks on Asian skin. Lasers Surg Med. 2009;41:92.
Canpolat F, Akis HK, Cemil BC, et al. Investigation of risk factors associated with striae gravidarum in Turkish primipara pregnants. Turkderm Deri Hastaliklari ve Frengi Arsivi. 2010;44:28–31.
Chang ALS, Agredano YZ, Kimball AB. Risk factors associated with striae gravidarum. J Am Acad Dermatol. 2014;51:881–5.
Cho S, Park ES, Lee DH, et al. Clinical features and risk factors for striae distensae in Korean adolescents. J Eur Acad Dermatol Venereol. 2006;20:1108–13.
Cohen HA, Matalon A, Mezger A, et al. Striae in adolescents mistaken for physical abuse. J Fam Pract. 1997;45:84–5.
Cordeiro RC, Zecchin KG, de Moraes AM. Expression of estrogen, androgen, and glucocorticoid receptor in recent striae distensae. Int J Dermatol. 2010;49:30–2.
Davey CM. Factors associated with the occurrence of striae gravidarum. J Obstet Gynaecol British Commonwealth. 1972;79:1113–4.
Di Lernia V, Bonci A, Cattania M, et al. Striae distensia (rubrae) in monozygotic twins. Pediatr Dermatol. 2001;18:261–2.
Elton RF, Pinkus H. Striae in normal men. Arch Dermatol. 1966;94:33–4.
Ersoy E, et al. Is it possible to prevent Striae Gravidarum? J Chinese Med Assoc. 2016;79:272–5.
Etoh M, Jinnin M, Makiko K, et al. MicroRNA-7 down regulation mediates excessive collagen expression in localized scleroderma. Arch Dermatol Res. 2013;305:9–15.
Fisher GH, Geronemus RG. Short-term side effects of fractional photothermolysis. Dermatol Surg. 2005;31:1245–9. discussion 1249.
Freedman B. Striae reduction following laser lipolysis. Lasers Surg Med. 2010;42:96–7.
Friedman DW, Boyd CD, Mackenzie JW, et al. Regulation of Collagen gene expression in keloids and hypertrophic scars. J Surg Res. 1993;55:214–22.
García-Hidalgo L. Dermatological complications of obesity. Am J Clin Dermatol. 2002;3(7):497–506.
García-Hidalgo L, Orozco-Topete R, Gonzalez-Barranco J, et al. Dermatoses in 156 obese adults. Obes Res. 1999;7:299–302.
Geronemus RG. Fractional photothermolysis: current and future applications. Lasers Surg Med. 2006;38:169–76.
Ghasemi A, Gorouhi F, Rashighi-Firoozabadi M, et al. Striae gravidarum: associated factors. J Eur Acad Dermatol Venereol. 2017;21:743–6.
Goldberg DJ, Marmur ES, Hussain M. 308 nm excimer laser treatment of mature hypopigmented striae. Dermatol Surg. 2003;29:596–9.
Goldberg DJ, Marmur ES, Schmults C, et al. Histologic and ultrastructural analysis of ultraviolet B laser and light source treatment of leukoderma in striae distensae. Dermatol Surg. 2005;31:385–7.
Goldman A, Rossato F, Pratti C. Stretch marks: treatment using the 1,064 nm Nd:YAG laser. Dermatol Surg. 2008;34:1–7.
Gupta M. Medroxyprogesterone acetate injections. Development of striae. British J Family Plan. 2000;26:104–5.
Hernández-Pérez E, Colombo-Charrier E, Valencia-Ibiett E. Intense pulsed light in the treatment of striae distensae. Dermatol Surg. 2002;28:1124–30.
Jaramillo-Garcia CM, Lopera-Calderon MC, Zuluaga de Cadena A. Related factors with atrophic stretch marks in adolescent female students from two private educational establishments from the city of Medellin, 1997-1999. CES Med. 2009;23:s69–79.
Kartal Durmazlar SP, Eskioglu F. Striae gravidarum: associated factors in Turkish primiparae. J Turk Acad Dermatol. 2009;3:93401a.
Kelekci KH, Kelekci S, Destegul E, et al. Prematurity: is it a risk factor for striae distensae? Int J Dermatol. 2011;50:1240–5.
Klehr N. Striae cutis distensae: morphokinetic examinations in vitro. Acta Derm Venereol suppl (Stockh). 1979;59:105–8.
Lee SE, Kim JH, Lee SJ, et al. Treatment of striae distensae using an ablative 10,600-nm carbon dioxide fractional laser: a retrospective review of 27 participants. Dermatol Surg. 2010;36:1683–90.
Liu DT. Striae gravidarum. Lancet. 1974;1:625.
Lurie S, Matas Z, Fux A, et al. Association of serum relaxin with striae gravidarum in pregnant women. Arch Gynecol Obstet. 2011;283:219–22.
Maia M, Marcon CR, Rodrigues SB, et al. Striae distensae in pregnancy: risk factors in primiparous women. An Bras Dermatol. 2009;84:599–605.
Manuskiatti W, Boonthaweeyuwat E, Varothai S. Treatment of striae distensae with a tripolar radiofrequency device: a pilot study. J Dermatol Treat. 2009;20:359–64.
Mazzarello V, Farace F, Ena P, et al. A superficial texture analysis of 70% glycolic acid topical therapy and striae distensae. Plast Reconstr Surg. 2012;129:589–90.
McDaniel DH, Ash K, Zukowoski M. Treatment of stretch marks with the 585 nm flashlamp-pumped pulsed dye laser. Dermatol Surg. 1996;22:332–7.
McKusick VA. Transverse striae distensae in the lumbar areas in father and two sons. Birth Defects Orig Artic Ser. 1971;58:169–76.
Murphy KW, Dunphy B, O’Herlihy C. Increased maternal age protects against striae gravidarum. J Obstet Gynaecol. 1992;12:297–300.
Muzaffar F, Hussain I, Haroon TS. Physiologic skin changes during pregnancy: a study of 140 cases. Int J Dermatol. 1998;37:429–31.
Nigam PK. Striae cutis distensae. Int J Dermatol. 1989;28:426–7.
Nigam K, Mishra R, Ramesh V. 17-ketosteroid levels in striae cútis distensae. Indian J Dermatol Venereol Leprol. 1990;56:125–6.
Osman H, Rubeiz N, Tamim H, et al. Risk factors for the development of striae gravidarum. Am J Obstet Gynecol. 2017;196:62.e1–5.
Pinkus H, Keech MK, Mehregan AH. Histopathology of striae distensae, with special reference to striae and wound healing in the Marfan syndrome. J Investig Dermatol. 1966;46:283–92.
Rahman Z, Macfalls H, Jiang K, et al. Fractional deep dermal ablation induces tissue tightening. Lasers Surg Med. 2009;41:78–86.
Rolleston JD, Goodall EW. Two cases of striae atrophicae following typhoid fever. Proc R Soc Med. 1931;25:593–600.
Sadick NS, Magro C, Hoenig A. Prospective clinical and histological study to evaluate the efficacy and safety of a targeted high-intensity narrow band UVB/UVA1 therapy for striae alba. J Cosmet Laser Ther. 2007;9:79–83.
Shafir R, Gur E. Re: Striae distensae of augmented breasts after oral contraceptives. Ann Plast Surg. 1999;43:220.
Sheu HM, Yu HS, Chang CH. Mast cell degranulation and elastolysis in the early stage of striae distensae. J Cutan Pathol. 1991;18:410–6.
Sisson WR. Colored striae in adolescent children. J Pediatr. 1954;45:520–30.
Suh DH, Chang KY, Son HC, et al. Radiofrequency and 585-nm pulsed dye laser treatment of striae distensae: a report of 37 Asian patients. Dermatol Surg. 2007;33:29–34.
Thailand J-Orh R, Titapant V, Chuenwattana P, Tontisirin P. Prevalence and associated factors for striae gravidarum. J Med Assoc Thai. 2008;91:445–51.
Thomas RGR, Liston WA. Clinical association of striae gravidurum. J Obstet Gynecol. 2014;24:270–1.
Troisier E, Ménétrier P. Histologie des vergetures. Ann Gynecol. 1889;31:2016.
Tsuji T, Sawabe M. Hyperpigmentation in striae distensae after bleomycin treatment. J Am Acad Dermatol. 1993;28:503–5.
Ud-Din S, McGeorge D, Bayat A. Topical management of striae distensae (stretch marks): prevention and therapy of striae rubrae and albae. J Eur Acad Dermatol Venereol. 2016;30(2):211–22.
Wang F, Calderone K, Smith NR, Do TT, Helfrich YR, Johnson TR, Kang S, Voorhees JJ, Fisher GJ. Marked disruption and aberrant regulation of elastic fibres in early striae gravidarum. Br J Dermatol. 2015;173(6):1420–30.
Watson RE, Parry EJ, Humphries JD, Jones CJ, Polson DW, Kielty CM, et al. Fibrillin microfibrils are reduced in skin exhibiting striae distensae. Br J Dermatol. 1998;138(6):931–7.
Zelickson BD, Kist D, Bernstein E, et al. Histological and ultrastructural evaluation of the effects of radiofrequency-based nonablative dermal remodeling device: a pilot study. Arch Dermatol. 2004;140:204–9.
